ПРИОТКРЫТИЕ СЕЗОНА

Сегодня я приехал на Средний пляж Поджабного, чтобы засвидетельствовать открытие сезона первопроходцами заволжского фронтира. Моим проводником станет главный адепт и популяризатор жизни на правом берегу, основательница лагеря Лизкина Пустошь, Лиза Кутейникова. Заодно я планирую кое-что вспомнить.
Данила Телегин
У села Проран, что на Поджабном, на выходе стоит плакат "Берегите лес". Солнце и дожди стерли изначальную надпись, так что она написана снова, баллончиком, без трафарета. Потом кто-то еще нарисовал вместо слова "лес" другие три буквы. В последний раз я был ЗаВолгой, когда никакого плаката не было в принципе.

С трех месяцев собственной жизни я плотно тусовался на Среднем пляже все лето напролет. Но вступил в тинейджерство, обзавелся новыми интересами, а носители заволжской традиции в семье ушли из жизни. Примерно в то же время, когда наш участок заселили незнакомцы, Лиза основала лагерь, который со временем стал известен под хэштегом #лизкинапустошь.

Лизины родители - архитекторы Альфред и Наталья Хахалины. Причем Наталья, будучи еще и художницей, посвящала ЗаВолге работы и циклы. Сердцем она здесь с середины 60-х и по сей день, пускай даже на Средний пляж приезжает теперь редко.
В свое время расписанная ею кухня под странно изогнутой ивой была отличным ориентиром для прохожих. Кухня-картина хранится где-то в сарае - осталась там после участия в выставке "Контуры семьи", ива все-таки рухнула, Лиза переместила лагерь на полсотни метров дальше по берегу…
По дороге с Прорана прохожу места детства
Наши домики стояли на пригорке. Из пригорка под углом росло дерево. На дереве висела тарзанка - веревка да палка. Сейчас дерево наклонилось так, что взрослому человеку под ним не пройти, как следует не наклонившись. Какая уж тут тарзанка. Зато сохранилась ложбина в пригорке. Ее вырыл наш ризеншнауцер, день за днем копавший до сырого песка, чтобы в жару улечься в прохладе. А калитка, ведущая на участок, - все та же спинка от кровати. Или нет?
... Уделив пару минут собственной ностальгии, отправляюсь к Лизкиной Пустоши, и сопровождают меня подозрительные взгляды аборигенов. Лагерь выглядит тихим. Открытие сезона отмечали вчера, сегодня - плавное продолжение банкета и строительные будни, приправленные небольшой драмой. Дело в том, что любимая Пустошью кухня с элементами барной стойки приказала долго жить. Буквально за четыре года во влажном волжском песке сгнила несущая конструкция.
Поэтому Лиза, ее муж Сергей, прочие обитатели и гости занимаются тем, что извлекают отслужившие опоры из песка, попутно совершая маленькие археологические открытия.
Среди находок оказываются башмак, строительная рулетка, нож, пластиковая игрушечная машинка, отколотое донышко от бутылки.
Left
Right
Мы готовы начинать жить тут, как только сходит вода. Это родители мои ставились только в конце июня - начале июля, брали по очереди отпуск на месяц. Мама жила здесь с детьми, а папа ездил каждый день на работу. А потом - наоборот. Это было запросто, потому что билет стоил десять копеек
Пока в лагере готов только один щитовой домик, он в первые дни служит и кухней, и спальней. Как водится, он был извлечен из ямы и собран согласно Лизиной маркировке комплектующих. Сей архитектурный стиль на Пустоши получил название Дичьстройшарашмонтаж. Все равно надежнее, чем палатка.
"Палатки здесь живут сезона четыре, - уверяет Лиза. - После этого покрытие, какое бы оно ни было современное, начинает рассыпаться в руках. За все время я не встречала палатки, которая не превратилась бы в тряпочку через несколько лет постоянной эксплуатации. Даже если ее укрывать баннерной тканью, это почему-то слабо помогает". Зато где-то в сторонке неплохо живет туалет из той самой баннерной ткани. Каждого входящего встречают приятные лица артистов и часть надписи -
"уреаты междунаро".

Вскоре мы заводим речь о том, как устроено заволжское сообщество. Разные племена могут ничего не знать друг о друге. А про Пустошь, возможно, никто слыхом не слыхивал на Зеленой Роще или Нижнем Пляже, хотя у них - тоже безоговорочная ЗаВолга. Только с ближайшими соседями отношения хорошие. Играют в волейбол, угощают друг друга рыбой, дети и кошки - под коллективным присмотром.
Объединяет всех без исключения аборигенов настороженное отношение к "понаехавшим". Ведь случайных людей здесь нет. Участки если и передаются/продаются, то либо родственникам, либо хорошим знакомым. Плотность населения немалая, так что есть негласные правила хорошего тона для проживающих. "Туристы" их не чувствуют, отчего порой становятся источником проблем. Приехать вдруг и со временем "прописаться" на берегу - почти невыполнимая миссия для чужака. Места поблизости от пляжа все заняты, а селиться дальше от берега - значит кормить собой комаров.

Другой повод сплотиться для заволжцев - происшествия. За "скорую помощь" здесь отдувается МЧС. Хотя местные очень хорошо отзываются об их работе, с некоторыми медицинскими проблемами берег готов справиться самостоятельно. Муж Лизы Сергей в прошлом году устроил себе артериальное кровотечение с помощью свежего колуна. Благодаря МЧС, он был в больнице в Самаре спустя час и несколько минут. Но все прошло так гладко, как только могло, благодаря оказавшимся поблизости заволжским медработникам и выживальщикам.

А вот полиция ЗаВолгой - гость редкий. "За все время здесь я видела полицию раза, может быть, три, - вспоминает Лиза. - Приезжают группкой - следователи и автоматчики с собакой. В последний раз искали беглого чувака. Интересовались нашим приятелем, который "устал" с утра пораньше. Он уснул на берегу, а мы его простынкой укрыли, чтобы не обгорел. Белой".
Ох уж эти заволжские истории! Их сотни у каждого местного жителя, и они всегда напоминают пересказы снов - для участников они всегда немного веселее, чем для слушателя.
Основная часть работы над кухней закончена, и мы идем прогуляться вглубь острова, к Песчаному озеру. Невесть почему, испокон веков мы называли его Зелененьким, и никакие карты не могли нас переубедить. Путь туда лежит через лесок, в облаке комаров. Затем по лугу, разделенному противопожарными полосами. И, наконец, по песчаной местности, где сотни муравьиных львов выкопали свои ловушки и обильно растет серебристый лох.

У небольшого озерного пляжа застаем людей с бреднем, хотя запрет на них вроде бы действует. Территория у Песчаного вообще неспокойная. В прежние годы здесь часто проводились нелегальные опен-эйры, сюда же иногда уходят слишком шумные для волжского берега компании. Неподалеку от этого места проходил рок-фестиваль "Время звучать!", но в итоге он так и не прижился в проранских условиях.
Пытаемся вернуться к берегу вдоль болота, которое весной превращается в протоку. Но там только мусор и комары, все тропинки заросли. Ту же тенденцию я приметил, когда мы шли через лес. Дорожки, ведущие в стороны от главной, исчезли. Видимо, новое поколение заволжцев уже не так охотно гуляет по острову.
Детьми мы исследовали здесь все овраги и ложбинки в поисках дров, ягод, грибов и приключений. Особым шиком считалось отправиться в сосняк за шишками для самовара (на самом деле, ради самого похода) - а он, между прочим, в паре километров. Вряд ли современное поколение отдыхающих охотно отпускает детей одних, а те - едва ли горят желанием искать секретные одичавшие яблони, открывать новые поляны и заниматься тому подобной ерундой.
Возвращаемся в лагерь. Мне пора собираться обратно в Самару. Это значит полчаса ходьбы до пристани на Проране и ожидание ОМа. И, конечно, из-за собравшейся толпы пассажиров, пришлют дополнительный корабль.
Этим летом мне еще предстоит вернуться на Средний пляж. Я еще не попробовал лизины килечные щи на волжской воде. Не искупался. Не узнал, какие песни теперь поют у вечерних костров. И, наконец, не выслушал все чужие и не рассказал свои заволжские истории. А хочется.